— Вот!.. Я говорила... Я чувствовала! Дождались... Виталий, что же ты стоишь?

— А что ты предлагаешь делать? — спросил отец.— По-твоему, они меня жаждут видеть для объяснений?

— Меня поражает твое спокойствие! — сквозь слезы сказала Лариса Петровна.— Все! Хватит! Немедленно звоню в милицию!

— Мама! — Костя выскочил из ванной.— Никуда не надо звонить!

Но Лариса Петровна уже решительно шла с телефоном в комнату, за ней тянулся черный шнур. Костя побежал за матерью.

— Мама, я прошу!..

Перед Костей захлопнулась дверь, щелкнул замок.

— На этот раз все! — сказала Лариса Петровна.— Ждать, когда они тебя убьют? — За дверью послышался звук вращающегося телефонного диска.

— Мама! Мама!..— забарабанил Костя кулаками в дверь.

Подошел отец, сказал спокойно:

— Лара! Ты порешь горячку. Подожди. Телефонный диск за дверью продолжал вращаться.

— Это мои, мои дела! — выкрикнул Костя.— Зачем вмешивать милицию? Что обо мне подумают?

...Через полчаса все трое отчужденно сидели в комнате перед телевизором, и это выглядело довольно нелепо: экран ярко полыхал, солидные мужчины за круглым столом темпераментно обсуждали какие-то проблемы, но звук отсутствовал, и очень странно воспринимался человек, энергично жестикулирующий, вроде бы угрожающий кому-то.

В молчание трех людей — таких близких, так любящих друг друга, а сейчас враждебно молчавших,— резко ворвался телефонный звонок.

«Это меня!» — почему-то подумал Костя и схватил трубку.

— Да? Слушаю.

В трубке посопели, и хрипловатый мальчишеский голос сказал:

— К вам идет Дон Кихот!

Потом, показалось Косте, возле телефонной трубки произошла какая-то борьба, возня, прозвучало несколько фраз; и явно Муха сказал:

— Ты и стукач к тому же.

Костя молчал.