Дом тихо шатался на семи ветрах Евразии, ходил вверх-вниз вдоль Шаманского Шляха и рдел девичьей суразной красой. Солдаты на привале в поте лица косили поле конопли. Птицы доклевывали некрозную Людмилу Васильевну, но она на самом деле летела легко, далеко и весело, погружаясь, наконец, в столь желанное, и в чем-то даже мужское, Самое Дело. Naturlich.
День 7.
< Начало Конец
Вода ЛИЛА тонкой прозрачной плоскостью. Журчание и тихий плеск ЗАПОЛНЯли просТРАНСтво циклопического Дома. Верхние этажи и крыша скрыВАЛись в смогообразном угРОЖАЮЩЕМ тумане. Именно там, в мутной и далекой выси начался поТОп. Вода шла с тысячного этажа, где ЖИЛ человек, внедрЯвший сны в ткань восприЯтия Дома. Его жена, Ева Перегрузова-Глиновицкая, плакала седьмой день. Все начАЛОсь с того, что как-то утром Ева подУМала:"а вдруг все - сон? А вдруг я родИЛась не для того, чтоб стать диРЕКтором клАДбища, совсем не для того? Вдруг я доЛЖна была быть самой соБОй, только соБОй, или просто женой моему мужу? А людсКАЯ зависть там, внизу, и все эти лезущие в дУШУ телекаНАлы сотворили мне дивный сон, будто я - кладбищенсКИЙ начальНИК, живу ВЫше ВСЕх, лучше всех... "И Ева поняла, как далеко она зашла в своем сновидении, как все телеэкраны вдруг слились в один небольшой, но уверенный телик, и он, надменный, заявил ей: "ВС?. ПИЗДЕЦ ВСЕМУ." И она позвала мужа, но его не окаЗАлось. Она опустила руки, и телеэкран пОТух. Она стала рыдать, а слезы ВС? текли текли текли текли текли текли текли текли текли...