— Не удивил. Все бывшие вундеркинды одинаковые…

— Я будущий… вундерманн. И речь я веду о пустяке. Не обижается же никто, если я ему скажу, что он выращивает пшеницу, а я пасу коров.

— Сравнил тоже мне. Ты коров то, хоть видел живьем? Вам, умникам, лишь бы превосходства добиться. Вот и оригинальничаете.

Я быстро «проник» в нее и все стало ясно: отрицание выражалось в закрытии от внешнего и отодвигании его.

— Что, поругалась? — спросил я с такой простотой, что, вскинувшись, она тут же обмякла.

— Вы, мужчины, ко всему подходите с умом. Все пытаетесь объяснить и расставить по полочкам.

Я рассмеялся, и она вяло улыбнулась.

— У тебя есть юбка?

— Зачем? — удивилась она неожиданному вопросу.

— Будучи союзниками, мы оказались врагами.

Ты говоришь, что понимаешь Восток, а сама смотришь на меня в упор и галлюцинируешь.

— Может быть, — безучастно сказала она. — С Генкой с утра поссорились. И причины, вроде, серьезной не было.

— А ты уверена, что поссорилась именно с Геннадием? Я думаю, что ты живешь с другим, реально не существующем человеком.

— Кто? Я? Да я его насквозь вижу!

— А он, на это твое «видение» не согласен и сопротивляется. Следовательно, ты видишь не его. Если бы он знал, что ты ему изменяешь…

— Не заговаривайся, Ленский, — зарделась Вера. — У меня такого и в мыслях не было.

— Твои подруги видят его иначе. А он все тот же. Что, если завтра ты увидишь у него еще какие-то черты характера?

— Значит, завтра он изменился, — поставила она «стенку» твердым тоном.

— Вот я и говорю, что ты ему изменяешь. Раньше, ведь вы не ссорились.

— Раньше он был другим.

Стали подходить с заказами и я отошел в сторону, а затем направился в читальный зал. Там лежала заказанная ранее литература. Было тихо и пусто. От света из окон и светлых столов исходили уют и некоторая торжественность. Я тут же нашел глазами объект излучающий сильный ян. Это был юноша. Его глаза были устремлены вдаль. Лицо светилось. Он соединился с тем отсутствующим миром, который стал реальностью в мозаике его поля.