- Церковь, облегчая человеку бремя греха, одновременно и снимает с него ответственность, позволяет не думать о своем высшем предназначении.

- Она ничего насильно с него не снимает и не возлагает, а как бы предоставляет ему себя, чтобы он перепоручал ей ту ответственность, нести которую сам еще не в состоянии. Поэтому степень свободы каждого члена церкви отнюдь не одинакова. Она пропорциональна уровню духовности. Церковь - это не государство, она по большому счету от человека ничего не требует. Ее воспитание - костыль, а не палка для побоев. Пафос религиозной опеки авторитетен, то есть существует лишь в меру принятия его каждым. А это прерогатива жесткого личного выбора. Человеческий облик определяется не полной ответственностью во всем до конца, что скорей соответствует облику божественному, а ответственно принятым единственным решением. Претензия быть абсолютно совершенным сразу, будучи профанацией совершенства, а соответственно, его противоположностью, наглядно демонстрирует не только возможность, но и сугубую соблазнительность выбора неправильного и относительно высшего человеческого предназначения губительного. Церковная жизнь способствует повышению ответственности и при правомерном его наступлении иметь с ним противоречий не может.

37.

- Испытывающий страх перед творчеством манкирует религиозную обязанность. Его расслабленное смирение - профанация духовного роста.

- Страх перед творчеством означает неготовность к нему. Творчество не отвергает смирения, а лишь идет дальше, включает его в себя, но им не исчерпывается.

38.

- Смысл жизни - в достижении свободы. Но для этого требуется победа над низшей природой. Церковное же смирение расслабляет и не дает выполнить этой задачи. Мотивировка проста - грех человеческий тяжек. Но следует ли из сугубой болезненности невозможность и ненужность лечения?