- Одна жалоба надоела. В квартире на пятом этаже поселился артист.

- Поёт?

- Хуже, он чечеточник.

Палладьев не мог избавиться от чувства чего-то упущенного. Не обронённого, не потерянного, не материального… Он огляделся, словно хотел отыскать это упущенное.

- Мария Фёдоровна, у учительницы кошка есть?

- Впервые слышу.

И капитана шатнула догадка. Он сорвался с места и побежал к мусорным бакам, где Паша звякала крышками. Без сомнения, то что его задело, исходило от девушки.

- Паша, что ты рассказывала про бомбу?

- Нашла, открыла, банка с кофе пыхнула огнём.

Её лицо насторожилось: от милиции жди подвохов. Если её лицо насторожилось, то лицо капитана напряглось. Она ведь сказало то, что его царапнуло.

Место…

- Паша, где эта бомба лежала?

- У двери в квартиру.

- Чью?

- Как раз учительницы.

- Сразу бы и сказала, - вздохнул капитан облегчённо.

- Вы же про кошку спрашивали… Этой самодельной бомбой даже кошку не убьёшь.

Палладьев кивнул: не убьёшь. Но хотели не убить, а запугать.

6

В своих делах я опять выгадал окошко, чтобы сходить в школу.

По-моему, есть некоторый парадокс. В школе учат наукам, добру, прекрасному, любви… И выпускают в жизнь, где деньги, автомобили, мат, секс… Получается, что в школе вроде бы не тому учат: вернее, не учат главному - образу современной жизни.

Впрочем, ошибаюсь. Современность меня встретила уже на пороге в лице плотного охранника. Она, современность, уже давно здесь хозяйничала. Над кабинетом директора висела большая лучезарная икона. За спинами ребят какие-то рюкзачки. Девочки в серёжках и браслетиках. У всех мобильники…

- Где найти Петю Сурова? - спросил я у пробегавшего мальчишки.