Керри так обидели его слова, что она даже не сочла нужным возразить.

— Ты был пьян еще до того, как я тебя нашла. Зачем ты напивался в баре, если было так важно успеть на самолет?

— Праздновал. — Он скрипнул зубами, и она поняла, что задела за живое. Мужчина был зол на себя самого ничуть не меньше, чем на нее. — Не мог дождаться момента, когда, наконец, уеду из этой дыры. Я уйму времени потратил на то, чтобы купить этот билет. Не знаешь, как мне теперь поменять визу?

— Нет.

— Мне удалось сделать фотографии Эль Президенте и его любовницы.

— Что сделать? — с недоверием спросила Керри.

Он посмотрел на нее в упор, обиженный таким недоверием.

— Их портрет, который думаю продать Time. Если когда-нибудь вернусь в Соединенные Штаты, что, благодаря тебе, кажется уже нереальным.

— Если бы ты меня послушал, я бы объяснила, зачем мне нужен наемник и для чего я потратила столько сил, чтобы его найти.

— Но я не тот, кого ты искала.

— Но очень похож. Полагаешь, я просто так тебя выбрала?

— Понятия не имею.

— Я предпочла тебя всем остальным, потому что ты показался мне самым храбрым и решительным.

— Мне повезло. А сейчас прошу простить…

— У тебя в руках камера вместо автомата, но ты вылеплен из того же теста, что и остальные солдаты в баре. — Ей еще может повезти, и он согласится. Если она приняла его за наемника, так могут подумать и остальные. — Ты продаешь свои услуги самым щедрым покупателям, я могу оказаться не хуже, мистер… — Она ждала.

— О’Нил, — ответил мужчина с иронией в голосе. — Линк О’Нил.

Линкольн О’Нил! Она сразу же узнала это имя, но постаралась не выдать себя. Он был одним из самых популярных и печатаемых фоторепортеров в мире. Он заработал свою репутацию во время вывода войск из Вьетнама и с тех пор снимал на 35-миллиметровую пленку все военные действия и катастрофы. У него было две Пулитцеровские премии. Его работы были высочайшего класса, порой даже слишком реалистичными для людей со слабым желудком, а временами слишком трогательные для сентиментальных зрителей.