— ЧТО? — Она замерла.

— Осталась только груда покореженного металла. И все.

— О Господи! — она не могла сдержать крика.

— Сибелла! — одернул он ее таким тоном, что она стремительно повернулась к нему. Лицо у него было строгое и непроницаемое, совсем не такое, каким оно было несколько минут назад, когда он, сосредоточенный на ласках, вел ее к вершинам наслаждения. Он снова укрылся за маску невозмутимости, которую носил на людях. И от этого она вдруг успокоилась, перестала паниковать, сделала глубокий вдох, потом другой, третий.

— Со мной все в порядке, — сказала она минуту спустя.

— Умница моя. — И эта скупая похвала, и его быстрая улыбка придали ей уверенности. Ник умеет все устроить.

— Одевайся скорее. Нам надо успеть обо всем договориться до того, как они приедут.

— О чем договориться? — Она все-таки не могла собраться с мыслями.

— О том, что нам говорить полиции, — объяснил он терпеливо. — Кто-то подложил бомбу в мою машину, следовательно, нас будут спрашивать о том, где мы были и что делали, когда она взорвалась.

— Ох! — наконец догадалась она и, взглянув ему в глаза, чернильно-синие, с проблеском, словно чернила были замешаны на ртути, и все прочла в них.

— Вот именно, — кивнул он. — Поторопись. У нас немного времени.

— Да, конечно. — Она попыталась улыбнуться. — Слава Богу, что ты такой сообразительный, Ник.

Кто-то постучался в дверь спальни.

— Мадам… сэр… У вас все в порядке? — Дворецкий, судя по голосу, был в панике.

Завязывая на ходу галстук, Николас Оулд подошел к двери и распахнул ее. Дверь была не заперта, но дворецкий никогда бы не открыл ее без разрешения.

— Да, с нами все в порядке, Бейнс. Как все остальные?

Ни голос его, ни поведение никак не выдавали то, что всего несколько минут назад он лежал в страстных объятиях хозяйки дома, жены совсем другого человека.

Под его взглядом, таким властным и невозмутимым, дворецкий наконец справился с испугом и принял свой обычный облик отменно вышколенного слуги.