Гвинет кивнула, раздумывая о том, зачем, собственно, Неллуин пришла к ней с визитом. Справедливости ради стоило заметить, что кузина была единственным человеком, который за последние десять лет проявлял к ней интерес и сочувствовал ей. И вот теперь Гвинет задавала себе вопрос, приехала ли Неллуин для того, чтобы сделать приятное остальным, или чтобы поведать о своей счастливой жизни.

Нет, такого не может быть, говорила себе Гвинет. Неллуин всегда помогала ей заниматься домашними делами, оставляла ей свои объедки и часто отдавала почти новые платья. И все же присутствие кузины раздражало Гвинет.

Она поднялась. Ей хотелось только одного: чтобы кузина – горестное напоминание о прошлой жизни – поскорее ушла.

– У тебя такой усталый вид, Неллуин, – сказала она. – Думаю, тебе стоит вернуться в Пенхерст и отдохнуть хорошенько.

«По крайней мере ей нужно перестать болтать», – мрачно подумала Гвинет, но тут же пристыдила себя за это. Что на нее нашло?

Встав, Неллуин улыбнулась. Однако Гвинет заметила, что ее слова задели кузину. Она почувствовала себя виноватой.

– Думаю, ты права. Повитуха сказала мне, что пыльный воздух и грязь могут повредить ребенку, – промолвила Неллуин.

Гвинет охватили стыд и гнев, ведь кузина недвусмысленно намекнула ей, что ее дом недостаточно хорош. Собственно, так оно и было, но Неллуин не имела права говорить об этом. И все же невинная обида подсказала Гвинет одну мысль.

– Если ты останешься в Пенхерсте на некоторое время, то я, возможно, на днях навещу тебя. Думаю, там грязи нет.

Улыбка на лице Неллуин погасла.

– Я бы с радостью еще раз повидалась с тобой, но сэр Ранкин сказал, что мы должны выехать завтра на рассвете, ведь нас ждет Лондон, – сказала она.

Гвинет едва сдержала желание разрыдаться. Нет, только не перед Неллуин. Она никогда не заплачет перед безупречной, благословенной Неллуин!