— Но почему? — спросила она растерянно, заметив, насколько тихо и напряженно звучит ее голос.

Пендрагон посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что я очень хорошо знаю, каково терять все и всех, кого ты любишь. Каково оказаться совершенно одиноким в мире, который внезапно начинает казаться очень большим — и очень холодным. Мои родители тоже умерли очень рано. Я помню собственное горе, и ярость, и сомнения в том, что жизнь когда-нибудь наладится.

«Верно!» — подумала она с каким-то тихим удивлением. Непонятно, как ему это удалось, но он все понял, словно сумел заглянуть ей в душу и прочесть ее мысли и чувства. Бросив взгляд на Уайверна, она отметила, что тот отошел чуть дальше, словно для того чтобы не мешать ей и Пендрагону. Он тоже посмотрел на нее, и в его темно-синих глазах читалось сочувствие.

Она поспешно отвела взгляд.

— Габриэла, — сказал Пендрагон, снова завладев ее вниманием. — Ты можешь счесть, что это неожиданно, но по крови ты мне родня. У меня очень мало родственников, и поэтому мне хотелось бы кое-что предложить.

Она снова почувствовала, как в ней просыпается настороженность и тревога:

— Что именно?

— Дом, если хочешь.

— Что?!

— Переезжай жить ко мне и моей семье. Ведь что ни говори, я твой дядя. Места у нас достаточно — и здесь, в Лондоне, и в нашем поместье в Уэст-Райдинге. Я не знаю, как ты устроена сейчас, но могу предположить, что не слишком хорошо.

Она решительно выпрямилась.

— У меня все в порядке.

На самом деле в последнее время она едва сводила концы с концами, тратя последние деньги, которые ей удалось получить от продажи нарядов и драгоценностей матери. Вскоре и эта скромная сумма закончится, несмотря на все меры экономии, которые принимали она и ее соседка Мод.

— Пожалуйста, не надо обижаться — я совершенно не хотел сказать ничего обидного, — продолжил он. — Я знаю, что могу говорить и от лица леди Пендрагон: мы были бы рады тебя принять.