Мод решительно покачала головой.

— Знаю. Но послушай меня. На днях я получила письмо от кузины Джозефины. Она хочет, чтобы я поехала жить в Шропшир. У нее восемь детей — и ей не помешала бы помощь. Хэкетт постоянно урезает мне реплики, а с ними — и плату, так что я подумываю о том, чтобы согласиться. Конечно, есть шанс снова перейти в антрепризу, но жизнь в разъездах утомляет, как ты прекрасно знаешь, а я больше не могу спать в фургонах и на дешевых постоялых дворах. Но теперь, когда твой дядюшка предложил тебе жить в его доме, я с легким сердцем могла бы уехать, зная, что о тебе будет, кому позаботиться.

Габриэла судорожно вздохнула, стараясь справиться с волной панического страха, поднимающейся у нее в душе.

— Ты в любое время сможешь ко мне приехать, — добавила Мод, словно Габриэла высказала свои опасения вслух. — Для тебя всегда найдется место.

— Я могла бы поехать с тобой сейчас. При таком количестве детей твоя кузина рада была бы еще одним лишним рукам.

Мод нахмурилась.

— Дети спят по трое в одной комнате: ведь Джо живет на солдатское жалованье, которое ей присылает муж. У нее не хватит денег, чтобы кормить нас обеих.

— Да и не надо! — возразила Габриэла. — Я бы нашла работу. Я хорошо шью, могла бы заниматься починкой одежды или даже шить платья для дам.

— Этим уже занимается местная портниха, и я не думаю, что она захочет платить помощнице. Деревушка очень маленькая.

— Тогда я буду работать в лавке. Что-нибудь наверняка подвернется.

Подруга посмотрела на нее с сочувствием.

— Перебирайся к родным и не выдумывай. Иначе пропадешь.

«А ведь она права», — подумала Габриэла, наконец, возвращаясь к реальности. В Шропшире устроить жизнь не легче, чем в Лондоне. Конечно, если она откажется переехать к дяде, Мод останется с ней в городе, но было бы крайним эгоизмом портить ей жизнь. И какие бы сомнения она ни испытывала, конечно, Мод права: у дяди ей будет лучше.