— „Мистеру Полу Доновану, — прочел Хикс. — Кенсингтон. Лично. Срочно“.

— Тем не менее, было бы неплохо просветить ее рентгеновскими лучами, — осторожно сказал он.

— Финчли уже проверил ее на металл. Это не бомба. Скорее всего, подразделение карликов с карликовыми деревянными ружьями и карликовыми…

— Очень смешно…

Хикс провел по рту тыльной стороной ладони.

— Может, все-таки откроем, — предложил я.

Хикс сходил за ножом. Взрезав обертку, он извлек на свет картонку. На одной из сторон было написано: „Открывать здесь!“ Хикс осторожно поддел крышку ножом и отбросил ее на стол.

Хотя я за всю жизнь получил немало посылок с самой разнообразной начинкой, однако сейчас мне стало немного не по себе. На нас жалобно уставились голубые глаза Мак-Ларена. Рот был широко раскрыт в немом крике предсмертного ужаса. На вате, прижатой к шее, виднелась запекшаяся кровь.

Хикс быстро набросил крышку на картонку.

— Интересно, — сказал он, — что они сделали с остальными частями этого джентльмена?

По тому, как это было сказано, я понял, что Хикс действительно хотел бы узнать судьбу останков Мак-Ларена.

4

Она заехала за мной ровно в час. У нее был большой черный „Мерседес“, которым она управляла с такой лихостью, что плотное лондонское движение буквально растворялось перед ней.

Ее апартаменты на верхнем этаже были явно недавно переоборудованы. Благодаря стеклянной стене открывался роскошный вид на Темзу с ее многочисленными мостами.

День был холодный и мрачный. По небу плыли тяжелые свинцовые облака, но в помещении было тепло и уютно.

— Как только я увидела такую перспективу из окна, — сказала Колетт Доркас, — я сразу решила приобрести эту квартиру.

Потягивая „кампари-соду“, я внимательно разглядывал ее. Она была высокой и стройной, с темными коротко остриженными волосами, не закрывавшими ушей, лет этак тридцати. Обращали на себя внимание карие глубокие глаза, чувственные губы, приятно округленные бедра.