Подумать только: погибнуть ужасной смертью лишь для того, чтобы почтить имя супруга!

Джорджи подумала, что это идеальный пример того, что с институтом брака не все ладно, причем в обеих их культурах. Вся власть принадлежит мужчине! И, видит Бог, одного обращения с женщинами на Востоке вполне достаточно, чтобы отвратить от брака!

Недаром ее знаменитая тетка, герцогиня Джорджиана Хоксклифф, говаривала, что брак — это кандалы каторжника. Что ж, сегодня она сама не позволит, чтобы брак стал еще и смертным приговором!

И тут она заметила милую Лакшми, стоявшую рядом с костром, в свадебном сари из красного шелка, густо расшитом золотом и жемчугом. Черноволосая красавица смотрела на пламя с таким видом, словно оценивала, сколько мук придется перенести, пока небытие ее не поглотит.

Погруженная в свои мысли и, вне всякого сомнения, находившаяся под воздействием легкого наркотика, она не заметила появления своей английской подруги.

Белая кобыла, раздраженная дымом, встала на дыбы, как только Джорджи натянула поводья.

Приказав лошади стоять смирно, она спрыгнула с седла.

По толпе пробежал шепоток. Но Джорджи решительно пробивалась вперед. В наступившей тишине неестественно громко звенели крошечные серебряные колокольчики на ее щиколотке.

Все знали, что девочки с младенчества играли вместе и что Джорджи, в отличие от многих британцев, сама стала почти индианкой. Возможно, родственники решили, что она пришла попрощаться со вдовой. Родные Лакшми были богатыми браминами, считавшиеся в Индии кем-то вроде аристократии.

Наверное, поэтому ей позволили пройти.

Она услышала шум и, даже не оборачиваясь, поняла, что вслед за ней прибыл Одли, но родственники Баларама не подпускали щеголеватого набоба ближе к костру. Тот захлебывался от негодования.