На ее пути разлетались во все стороны куры, сыпали проклятиями торговцы, рухнула башня из корзин, сбив по пути лоток с фруктами. Разбегались во все стороны люди.

Йен потрясенно раскрыл рот.

Незнакомка, окутанная облаком тонкого шелка, обвивавшего ее гибкую фигурку, наклонилась пониже и что-то прошептала на ухо лошади. Взгляд кобальтово-синих глаз над прозрачной вуалью буквально излучал бешенство.

Синие глаза?!

Не успел Йен опомниться, как она перескочила медленно двигавшуюся, запряженную буйволами телегу и исчезла в направлении погребального костра.

Рави и Йен растерянно посмотрели друг на друга. Кули последовали их примеру.

Йен знал только одну особу женского пола, способную так быстро и успешно сотворить подобный хаос.

Да-да, в глубине души он точно знал, кого только что видел.

Побледневший лакей тихо ахнул и хотел что-то сказать, но захлопнул рот, услышав сардонический шепот Йена:

— Я сам все улажу.

Сдержанно кивнув и словно повинуясь невидимому зову, Йен зашагал в том же направлении.

Джорджиана Найт гнала кобылу, стараясь объезжать рикш, пешеходов и священных коров, лениво бродивших по дорогам, пока наконец не добралась до речного берега. Там человек пятьдесят окружили погребальный костер. Гигантские языки пламени лизали лазурное небо.

Тошнотворный запах паленого мяса ударил в нос. Горло сжимало судорогой, но она продолжала скакать. От быстроты действий зависела жизнь любимой подруги.

Родственники усопшего старика Баларама заметили приближение Джорджи. Многие все еще толпились вокруг погребального костра, изображая подобающую случаю скорбь: выли и размахивали руками. Впрочем, некоторые уже настороженно наблюдали за вновь прибывшей. Уж они-то знали, как ненавидят британцы священный ритуал!

Недаром Джорджи ожидала, что ей попытаются помешать!

По индийским законам самосожжение прекрасной и добродетельной вдовы не только угодно богам, но и становится великой честью для обеих семей: ее и мужа.