— Неужели все?

Миранда подумала о том, как она прилежно записывала даже то, что ела.

— Да, так и есть.

— Я бы никогда не смогла вести дневник.

— Конечно, не смогла.

Оливия прилегла на кровати и подложила руку под голову.

— Ты могла бы так быстро со мной не соглашаться.

Миранда лишь улыбнулась.

— Ты, наверное, напишешь, что я ни на чем не могу сосредоточиться.

— Уже написала.

— На самом деле?

— Кажется, я написала, что ты быстро теряешь интерес и начинаешь скучать.

— Да, это правда, — тут же согласилась подруга.

Миранда перевела взгляд на письменный стол. Свеча бросала блики на пресс-папье. Она вдруг почувствовала усталость. Но к сожалению, желания заснуть у нее не возникло. Наоборот, ею овладело беспокойство.

— Что-то у меня совсем нет сил.

С этими словами, Оливия встала с кровати.

Служанка оставила для нее на покрывале ночную рубашку, и Миранда деликатно отвернулась, пока подруга снимала платье.

— Как ты думаешь, сколько времени Тернер пробудет в деревне? — спросила Миранда.

Она презирала себя за то, что до сих пор старается хотя бы мельком его увидеть.

Но так было все эти годы. Даже когда он венчался, она сидела в церкви и не сводила с него — а значит, и с его невесты — глаз, и сердце ее переполняли любовь и преданность.

Она его любит. И всегда будет любить. Он тот мужчина, который заставил ее поверить в себя. Тернер и не представлял, что он с ней и для нее сделал. Возможно, он этого никогда не узнает. Но сердце у Миранды ныло от тоски по нему. И так будет скорее всего всегда.

Оливия юркнула под одеяло.

— Ты еще не ложишься? — сонным голосом спросила она.

— Скоро лягу, — пообещала Миранда, зная, что Оливия не заснет, если свеча горит слишком близко от нее.