— Поторопись, — велела подруга. — Одевайся, а моя горничная тебя причешет. Она на редкость ловко умеет укладывать волосы.

Миранда даже не пошевелилась.

— Эй, ну вставай же!

— Господи, Оливия. Неужели тебе никто не говорил, что это неприлично — кричать человеку прямо в ухо?

Подруга приблизила свое лицо к лицу Миранды.

— Ты сегодня не очень-то хорошо выглядишь.

— Я плохо себя чувствую.

— После завтрака тебе станет легче.

— Я не хочу есть.

— Но ты не можешь не выйти к завтраку. Это тоже неприлично.

Девушка сжала зубы. Щебетание Оливии становится просто невыносимым.

— Миранда!

Она накрыла голову подушкой.

— Еще раз произнесешь мое имя, и я тебя убью.

— Но у нас с тобой есть дела.

Что еще задумала Ливви?

— Какие же это?

— Да уж, представь себе. — Оливия выдернула подушку у Миранды и бросила на пол — Мне пришла замечательная мысль. Вернее, приснилась.

— Ты шутишь?

— Возможно, но я подумала об этом сегодня утром, когда лежала в постели.

Оливия хитро, по-кошачьи, улыбнулась. Она выжидала — а это ей было несвойственно, — пока Миранда не вознаградила ее подвиг вопросом:

— Хорошо, и что же это за дело?

— Ты.

— Я?

— И Уинстон.

Миранда не знала, что на такое ответить. Наконец пробормотала:

— Ты просто сумасшедшая.

Оливия повела плечом и уселась на кровать.

— Или очень-очень умная. Миранда, ты только представь — вы были бы прекрасной парой.

Миранда была не в состоянии думать сейчас о чем-то, что имело бы отношение к мужчинам, и менее всего— к представителям фамилии Бевелсток.

— Ты его знаешь столько лет, с самого детства, — сказала Оливия, загибая пальцы.

Миранда покачала головой и поспешила встать с кровати, но с другой, противоположной от Оливии стороны. Но та проворно вскочила на ноги и оказалась около подруги.