— Ты знаешь, как она умерла?

— Упала и сломала шею, — еле слышно вымолвила Миранда.

— Упала с лошади. Ее сбросила лошадь…

— Я знаю.

— …когда Летиция ехала к своему любовнику.

Этого Миранда не знала.

— Она была беременна.

Господи!

— Тернер, мне так жаль.

— Молчи! — оборвал он. — А мне нисколько…

Она закрыла рот ладонью.

— Это был не мой ребенок.

Что сказать? Миранда с трудом выдохнула. Новость ошеломила ее.

— Первый ребенок тоже был не мой.

Ноздри у Тернера раздулись, глаза сощурились, губы изогнулись. Словно он бросает ей вызов: «Ну же, спроси меня!»

— Послушай, — начала было она, но, к счастью, он ее тут же прервал:

— Летиция уже была беременна, когда мы поженились. Если хочешь знать, именно поэтому мы и поторопились под венец. — Он зло рассмеялся. — Если, конечно, тебя это интересует. Забавно, правда, учитывая, что я об этом не знал — ни сном ни духом.

Боль в его голосе полоснула по сердцу, а еще больше потрясло то, что Тернер испытывает отвращение к самому себе. Сколько же он выстрадал! И Миранда вдруг поняла… поняла, что не чувствует к нему ненависти.

— Мне очень жаль, сочувствую тебе, — пробормотала она.

Сказать что-то еще — это явно лишнее.

Тернер прокашлялся и спустя минуту произнес:

— Спасибо.

И снова взял в руки поводья.

— Что вы собираетесь делать теперь?

Губы его слегка дрогнули.

— Не знаю толком…

— Направитесь в Нортамберленд? Или в Лондон?

А хотелось спросить: «Вы снова когда-нибудь женитесь?»

— Теперь я свободен, — задумчиво произнес он. — Что-нибудь придумаю.

Миранда кашлянула и решилась сказать:

— Ваша мама говорила, что Вы появитесь в лондонском свете на дебюте Оливии.

— Сестре моя помощь не нужна.