— Моему брату уже девятнадцать, и он завидный жених, — с серьезным видом напомнила Оливия. — К тому же — виконт. И очень красивый. На меня похож.

— Где твоя скромность?! — укоризненно взглянула на дочь леди Радленд.

— Мама, но это же правда! Я была бы, наверное, очень красивым мальчиком.

— Ты и девочкой весьма недурна, Ливии, — сказала Миранда, с некоторой долей зависти глядя на белокурые локоны подруги.

— И ты тоже. Вот, выбери себе ленточку из подаренных этой дурой Фионой. Мне все равно столько не нужно.

Миранда улыбнулась. Девочка понимала, что она некрасивая, а Оливия говорит неправду, просто она была очень добра к подруге.

Посмотрев на ленточки, Миранда выбрала атласную, темно-лиловую.

— Спасибо, Ливви. В понедельник, когда у нас будут уроки, я ее обязательно повяжу.

— Мама, ты меня звала?

При звуке глубокого, низкого голоса Миранда повернула голову к двери… и у нее перехватило дыхание. Она смотрела на самого красивого человека, которого когда-либо видела. Оливия сказала, что Найджелу девятнадцать, но Миранде он показался настоящим взрослым мужчиной. У него такие широкие плечи, он ладно сложен и худощав. Волосы у него темнее, чем у Оливии, с золотистым оттенком. Это, наверное, потому, что он часто оказывается с непокрытой головой на солнце. Но самое замечательное — это его глаза: ярко-голубые, такие же, как у сестры. И в них видится озорной блеск.

Миранда улыбнулась. Мама всегда говорила, что о человеке можно судить по его глазам, а у брата Оливии они очень выразительные.

— Найджел, будь добр, проводи Миранду домой, — попросила леди Радленд. — Ее отец задерживается.

Девочке показалось, что когда леди Радленд произнесла его имя, тот поморщился.

— Конечно, мама. Оливия, как прошел день рождения?

— Превосходно!

— А где Уинстон?

Сестра пожала плечами: