На ступеньках крыльца у боковой двери, к которой по привычке направился Хью, растянулся племянник Уэйленда Куинтон. Хью хорошо знал его, тот тоже состоял на службе у дяди.

— Где Джейн? — коротко спросил Маккаррик, не тратя времени на приветствия.

— Наверху, — откликнулся Куин. Он, казалось, о чем-то глубоко задумался. — Наряжается… собирается выезжать.

— Она в безопасности? — Куин безучастно кивнул, и Хью с облегчением вздохнул. За долгие часы, проведенные в пути, воображение рисовало ему картины одна страшнее другой. «Джейн грозит смертельная опасность» — эта мысль сводила его с ума. «Только бы успеть, — молился он, пришпоривая коня. — Только бы с ней ничего не случилось». Теперь же, когда Куин заверил, что с Джейн все в порядке, Хью, обходившийся два дня без пищи и воды, вдруг ощутил мучительный приступ голода и жажды. — Кто сейчас присматривает за ней?

— В доме — Ролли, а вечером я буду ее сопровождать.

Ролли был дворецким Эдварда Уэйленда. Большинство дворецких в респектабельных особняках на Пиккадилли были куда старше; опыт и безупречная родословная хозяев — обладателей старейших состояний в Англии — придавали им легкий налет высокомерия. Ролли не исполнилось еще и сорока. Этого крепкого, жилистого малого с широким бесформенным носом, перебитым в кулачных боях, никто не принял бы за дворецкого из богатого дома. Ему недоставало величия. Пальцы, привыкшие к стальному кастету, были покрыты шрамами. Хью знал, что ради Джейн Ролли готов пойти на смерть.

— Уэйленд здесь? — спросил Маккаррик.

Куин покачал головой: