— До ночи его не будет. Он велел передать, на случай если ты вдруг появишься сегодня, что хочет видеть тебя здесь завтра утром.

— Я войду в дом…

— На твоем месте я бы не входил, — протянул Куин.

— Почему? Какого дьявола?

— Ну, во-первых, твоя одежда покрыта грязью, а сам ты похож на черта. — Хью вытер щеку рукавом, слишком поздно вспомнив о рваных ранах на лице. — А во-вторых, я вовсе не уверен, что Джейн захочет тебя видеть.

Хью проскакал верхом двое суток без передышки. Голова раскалывалась, кости ломило, старые раны отзывались тупой болью, а натруженные мышцы скрутило судорогой в тугой узел. Лишь надежда снова увидеть Джейн придавала ему сил, помогая выдержать безумную гонку.

— Это какая-то бессмыслица. Прежде мы были друзьями. На лице Куина промелькнуло странное выражение.

— Ну, теперь она… здорово изменилась. Сказать по правде, Джейн совсем отбилась от рук. — Куинтон вскинул глаза на Хью. — Не знаю, смогу ли я выдержать еще одну такую ночь. — Он сокрушенно покачал головой. — Нет, это не по мне. Особенно после того, что они натворили прошлой ночью…

— Кто? Что натворили?

— «Восьмерка». По крайней мере, три девицы. Включая двух моих сестричек!

Печально известную «восьмерку Уэйленд» составляли Джейн и семь ее двоюродных сестер. Вспомнив бесстыдные выходки «восьмерки», Хью сердито нахмурился:

— Надеюсь, меня вызвали сюда не за этим? — Хью бросил во Франции раненого младшего брата Кортленда и едва не загнал до смерти новую лошадь, великолепного мерина, настоящее сокровище. — Уэйленду нужна помощь, чтобы обуздать дочку?

Разумеется, Уэйленд был далеко не так глуп, чтобы заставить Хью проделать долгий путь ради пустяка. Старик хорошо знал, в чем состоит ремесло Маккаррика. Эдвард отдавал приказы, обрекая на смерть, а Хью исполнял приговор во имя короны. Уэйленд не догадывался, что Хью страстно, отчаянно желает обладать его дочерью… И что это началось очень давно.