- Не будь снобом, дорогая. Он нам очень сильно помогает.

- Когда молчит, - возразила Элизабет. - А вот и Джайлс. Будь добр, убери его отсюда.

- Как пожелаете, моя госпожа.

Два лакея ловко подняли Виктора и унесли наверх.

- Теперь, отец, он для нас наиболее полезен... потому что не портит вечеринку.

- Ты слишком жестока, Элизабет. Ты же знаешь, через что ему пришлось пройти.

- Однако, несмотря на все его высокие рассуждения, памфлеты, лекции и его философию, вот он здесь, а ты... мы... ухаживаем за ним, готовым продаться за ложку икры. На самом деле.

- По крайней мере он честен, - многозначительно сказал отец.

Элизабет застыла, подумав, что еще не сказала ни слова о другом. Боже мой!

- Давай больше не будем говорить ни о нем, ни о Питере. Тема о них закрыта.

- Ерунда. Ты с радостью примешь его обратно быстрее, чем я щелкну пальцами.

- Он сделал свой выбор. Он вернулся в Москву семь лет назад, чтобы доказать преданность своей семье. И больше не стоит ни о чем говорить.

А сказать на самом деле было что. Некому было довериться, поэтому она держала все в себе долгие семь лет. И ей казалось, что она очень хорошо держалась все время. Однако стоило только раз упомянуть его имя, как... у нее подкосились ноги? Ее решимость ослабла?

Не стоило отцу бередить ее рану именно сейчас. Ведь он был единственным, с кем она могла поговорить в течение тех головокружительных месяцев, когда, казалось, Питер решится и предложит ей выйти за него замуж.

Головокружительных до тех пор, пока не пришло письмо, подписанное Николаем Романовым, будущим императором и племянником Питера, в котором тот подробно описывал все последствия брака с Элизабет и то, от чего Питер откажется в таком случае.