Хотя, скорей всего, он просто не хотел вспоминать, когда у него был тот, кого он считал своим другом, — четырнадцать лет назад.

Но она просила его только притвориться.

Едва достав соломенную шляпу с большими полями, она уже держала в другой руке шляпу поменьше.

— Какая лучше?

Он бы предпочел, чтобы ее волосы свободно развевались вокруг лица, но кивнул на большую. Валентина озарила его солнечной улыбкой и стала заполнять тележку одеждой, косметикой, туфлями и другими предметами.

— Я почти ничего не взяла из вещей, — объяснила она. — Мне нужно кое-что докупить.

Она с восторгом помчалась в отдел женского белья. Он не удержался, чтобы не посмотреть, что она выбрала: прозрачные ночные рубашки, кружевные трусики, бикини, шелковые лифчики — весьма сексуальные вещи. Он не мог не представлять себе, как она будет выглядеть в каждой из этих маленьких озорных штучек. И с какой выдумкой он будет действовать, снимая их с нее…

Тайс почувствовал огромное облегчение, когда Валентина двинулась к кассе. Там ее ждало еще одно приключение — положить каждый предмет на вращающийся конвейер и следить, как продавец подносит ее покупки к кассовому аппарату.

Ему пришлось признать, что Принцесса озадачила его. Она ведь привыкла к самым дорогим товарам от дизайнеров мирового класса, и все же была здесь и с восторгом покупала уцененные вещи. Это было новым. Хэтти назвала бы статью: «Принцесса Ароматов скупает обноски».

Роль телохранителя, которую он легко принял как хитрость, оказалась тяжелым бременем. Он не мог допустить, чтобы ей сделали больно. Ее надо как можно скорее увести с глаз людских, до того, как ее узнают. В любой момент по телевидению могли передать новость о том, что она сбежала.

Когда Валентина оплатила покупки, Тайс взял ее за локоть и отвел к машине. Он открыл ей дверцу, но перед тем, как сесть, она дотронулась до его плеча и сказала смущенным голосом: