— Нет. Зачем им давать кров той, которая стала объектом сплетен. Надо подумать о детях.

— Тогда что же вы будете делать?

Филаделфия непроизвольно подняла руки, чтобы помассировать виски — у нее разболелась голова.

— Прямо сейчас я собираюсь выпить чашку чая и лечь в постель. У меня сегодня был трудный день.

Салли внимательно посмотрела на молодую женщину, и ее внешний вид ей совсем не понравился.

— Вы похудели. Вам нездоровится?

— Не волнуйся, Салли. Мне надо отдохнуть. Бери кошелек и не заставляй меня просить тебя.

Салли какое-то время колебалась, но затем нерешительно взяла кошелек.

— Да благословит вас Господь, мисс Филли.

Если что-нибудь понадобится…

— Просто поминай меня в своих молитвах. Молись, за восстановление доброго имени моего отца и за то, чтобы у меня больше не было проблем в этом городе.

— Будьте осторожны, мисс Филли.

— Непременно. Тебе нравится твоя новая работа, Салли?

— Да, мисс. Я работаю на доктора Амеса. Его жена — немного болтлива, но я знаю, как заткнуть ей рот.

Женщины обменялись понимающими взглядами: вне всякого сомнения, излюбленной темой разговора миссис Амес был скандал, связанный с Хантом.

Проводив Салли, Филаделфия прислонилась к двери и закрыла глаза, ожидая, когда боль в сердце утихнет. Она не плакала вот уже больше недели. Что толку плакать по каждому поводу? Если она заплачет, то не сможет остановиться. День был отвратительно долгим, но, к счастью, он уже закончился.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

— Кто там? — спросила она.

— Друг, — ответил мужской голос.

— У всех моих друзей есть имена, — сказала Филаделфия, на всякий случай закрывая дверь на замок. — Как вас зовут?

— Мое имя вам ничего не скажет. Я хотел бы только поговорить с вами по делу, представляющему взаимный интерес, — ответил вежливый, но совершенно незнакомый голос.