Эдуардо вошел в крошечную комнатушку и с удивлением огляделся. Он знал, что Филаделфия разорена, но не думал, что до такой степени. Комната была тесной, потолок низким, на единственном окне висела старая вытертая штора красного бархата. Взглянув на девушку, он понял: она смущена, и тут же пожалел, что не умеет контролировать свои эмоции. Но как начать? И с чего?

Смущенная, что ее застали врасплох, Филаделфия опустилась на ближайший стул. Она никак не могла взять себя в руки. Он был чрезвычайно красивым мужчиной, хотя и необычного типа. Чуть выше среднего роста, стройный, широкоплечий и одет во все черное. Черного цвета были его кудрявые волосы и глубокие внимательные глаза. Даже его кожа была гораздо темнее, чем у некоторых мужчин. Судя по речи, он был иностранцем. Он не относился к тому типу мужчин, с которыми при обычных обстоятельствах ей хотелось бы иметь дело.

Однако она была слишком хорошо воспитана, чтобы позволить эмоциям возобладать над разумом.

— Пожалуйста, садитесь. Вы хотите поговорить со мной?..

— Сеньор Таварес, — ответил он, усаживаясь на второй в комнате стул.

— Вы португалец?

Он польщенно улыбнулся:

— Бразилец.

Холодок пробежал по спине Филаделфии, когда она посмотрела в его красивое лицо. Бразилия! В одном из писем, которыми она располагала, упоминалась Бразилия.

— Вы приехали поговорить о моем отце?

— Скажем так: я человек, который заинтересован лично в вас.

Она насторожилась.

— Вы слышали сплетни и знаете, по какой причине был устроен аукцион…

Она замолчала, так как он приложил к губам палец, словно увещевая ребенка.

— Сеньорита, это дело не имеет к вам никакого отношения.

Филаделфию поразил взгляд его черных, как сливы, глаз, откровенно рассматривающих ее. В этом взгляде не было ничего неуважительного. Создавалось такое впечатление, что он стремился заглянуть в самые потаенные уголки ее души. Филаделфию смущал этот взгляд, однако она выдержала его.