— Как же долго я ждал тебя… — произнёс он.
— Даже когда я с Даниилом встречалась?
— Ты не представляешь, как я тогда из-за этого бесился! Я был ужасно рад, когда вы расстались.
— У меня, между прочим, с ним секса не было, — заметила Олива, — И… ни с кем не было секса. А у тебя вон сколько девок было! Я-то помню твои похождения на турбазе…
— Ну и что?
— А то, что ты вот щас со мной лежишь, а потом приедешь в Архангельск и вдруг да найдёшь там себе кого-нибудь! А мне что тогда делать?
Он стиснул её в своих объятиях.
— Я тебе клянусь…
— Не клянись, — отрезала она, — Всё это ещё вилами по воде писано.
— Олива, Олива, что ты со мной сделала, — горячечно бормотал он, целуя её где-то в области пупка, — Никогда у меня ни с кем такого не было! Я не смогу жить без тебя…
— Это ты щас так говоришь. А что потом?
— Я на тебе женюсь.
…А в окно старой каморки медленно втекал голубой питерский рассвет.
Гл. 5. Комната Раскольникова
Оливе снился какой-то тоннель, сужающийся вглубь. Она находилась в нём, а сверху кто-то заваливал камнями выход. Она оказалась внутри чёрного каменного мешка, в котором её замуровали. В панике заметалась — где выход?! Нет выхода… Нечем дышать, воздуха не хватает… убийственно…
Где-то из коридора раздался громкий, устрашающий стук в дверь. Олива резко села на кровати — её мутило и знобило. Бешено стучала кровь в висках, темнело в глазах — на минуту ей показалось, что она теряет сознание. Кое-как справившись с собой, она посмотрела на лежащего рядом с ней Салтыкова, и реалии прошедшей ночи накатили на неё ещё сильнее ледяной волной ужаса. «Боже мой, что это?! — была первая её мысль, — Как оказалась я в этой страшной комнате, с этим страшным человеком, который лежит рядом со мной? Господи, как сделать так, чтобы этого не было, совсем не было?! Бежать!.. Бежать без оглядки из этого ужасного места, из этой тесной каморки с низким потолком, в которой, наверное, когда-то жил Раскольников…»