У Джека появилось желание прикоснуться к ней, погладить, ощутить. Должно быть Клэрис прочла эти мысли в его глазах и вскинула подбородок, явно обороняясь.

— В вашем случае, милорд, никакого воображения не нужно. За вас говорят поступки.

Он был прав. По какой-то таинственной причине она терпеть его не могла, хотя они до этого дня ни разу не встречались, не видели друг друга и, уж конечно, не общались.

— Какие же это поступки?

По его тону большинство мужчин сразу бы поняли, что ступают по опасно тонкому льду. Он был уверен, что и она услышала предупреждение, правильно его поняла, но не обратила внимания.

— При жизни отца вы не чувствовали настоятельной необходимости жить здесь. У вас не было причин прощаться с военной службой.

— Разумеется, если учесть, что страна находилась в состоянии войны.

Клэрис поджала губы и церемонно наклонила голову, признавая его правоту.

— Однако… — Она повернулась, и выйдя из тени, направилась к дому священника, низкому, ветхому зданию, стоявшему за высокой живой изгородью. — Вам следовало вернуться сразу после смерти отца. Такое поместье требует твердой руки. Но вы предпочли переложить свои обязанности на Григгса. Он пока что справлялся, но ведь он уже немолод. Годы берут свое.

— Видите ли, — терпеливо объяснил Джек, — я был в полку.

Он не счел нужным объяснить, что находился во Франции, в тылу врага, но не собирался говорить на эту тему.

— И не мог просто продать должность…

— Разумеется, могли. Многие на вашем месте так и делали, — отрезала она, уничтожающе глядя на него. — В нашем кругу старшие сыновья, наследники, чаще всего не служат в армии. И после скоропостижной кончины отца ваше место было здесь. Боюсь, вы слишком долго играли роль блестящего офицера в Танбридж-Уэллсе, или где там вы были расквартированы.

«Во Франции. Среди врагов», — хотел сказать Джек, но прикусил язык. Чем он заслужил подобные нотации? И почему слушает все это?