Услышав в ее голосе тревогу, он повернулся и неожиданно обнаружил, что она с любопытством смотрит на него. Внутренне сжавшись, он ждал, когда она хорошенько его рассмотрит и закричит от ужаса. Но глаза его прелестной пленницы лишь чуть расширились, и она повернула голову так, чтобы свет не мешал ей разглядывать его лицо.

– А я-то не понимала, милорд, почему вы так усердно прятались, и ожидала увидеть безобразного урода. Я разочарована. У вас всего лишь следы от рапиры. А рисунок этих шрамов что-нибудь обозначает?

Он раздраженно сжал в кулаке истлевшую штору и резким движением сорвал ее с карниза. Утреннее солнце залило комнату.

За его спиной послышался насмешливый голос:

– Прекрасно, милорд. Теперь на очереди канделябры? Или вы их уже продали?

Гэвину захотелось зарычать и сорвать еще одну штору. Он был готов на все, чтобы только заставить ее трястись от страха. Он умел это делать. Даже слуги старались не попадаться ему на глаза. Кроме Матильды, конечно. Но он чувствовал, что ему пришлось бы прибегнуть к физическому воздействию, чтобы испугать эту женщину.

Поэтому Гэвин повернулся к ней и изобразил злобную улыбку. Он знал, как зловеща эта улыбка. У него на одной щеке был поврежден мускул, и злобно-насмешливое выражение его лица заставляло людей отводить взгляд.

– Доброе утро, – вкрадчивым тоном произнес он. Может, она подумает, что он собирается съесть ее на завтрак?

Она продолжала развязывать веревки на ногах.

– Рада, что вы так считаете. Я голодна. Боюсь, что моим обедом вчера насладились крысы, – пробурчала она.

Он испытал непреодолимое желание рассмеяться. В последнее время даже Майклу не удавалось его рассмешить. Он не мог расслабиться и засмеяться от души. И вообще не помнил, когда он в последний раз смеялся. И сейчас не будет.

– Благодаря вам у нас нет крыс. Я положил конец этим вымыслам. Если вы действительно беспокоитесь о леди Бланш, то можете позавтракать с ней, а я тем временем подумаю, что делать с вами дальше.