— Вряд ли это случится скоро, — отозвался лорд Саттон. — Сегодняшние события убедили меня, что моя дочь нуждается в более твердой руке, чем дома или в Академии мисс Монро. Послезавтра она уедет. В Йоркшир.

Послезавтра? И не в Лондон?

— В Йоркшир? — воскликнула Молли. — Там холодно и…

— Тем лучше, — заявил отец со стальными нотками в голосе.

Публика одобрительно закивала.

Глаза Молли наполнились слезами.

— Но почему послезавтра?

Лорд Саттон ничего не ответил, только сдвинул свои густые брови.

И тут до Молли дошло.

— О нет, — произнесла она дрожащим голосом. — Я не могу пропустить свадьбу, папа. Ведь я должна стоять рядом с Пенелопой и держать ее букет.

Все так запуталось. Молли любила свою семью и больше всего хотела, чтобы кто-нибудь обнял ее и сказал, что все будет хорошо.

«Мама, — молило ее сердце, — помоги мне!» Но мама давно уже отошла в лучший мир. Тем не менее Молли ждала, надеясь, что мама, ангелы или кто-нибудь другой вступится за нее. Однако Пенелопа не сказала ни слова в ее защиту. И никто другой. Даже Родерик. А ведь она посвятила ему стихотворение.

Предатель.

В наступившей тишине Гарри повернулся к выходу, держась на нос.

— Иди, — велел лорд Саттон дочери, прежде чем обратиться к кузине Августе: — Позаботьтесь, чтобы ее немедленно отвезли домой и уложили в постель.

— Конечно, — отозвалась кузина Августа, водрузив очки на нос. — Можешь не рассчитывать на рождественские подарки. Уж я постараюсь, чтобы сегодняшняя выходка не сошла тебе с рук.

Кузина Августа была вредной занудой, слепой, как летучая мышь.

Молли догнала Гарри, направлявшегося к выходу.

— Как я тебя ненавижу, — шепнула она.

— Это чувство взаимно, — отозвался он довольно бодрым тоном.

И с этими словами они покинули людей, которых любили больше всего на свете. Из-за одного опрометчивого поступка их жизни радикально изменились, и оба верили, что никому не нужны и что им суждено оставаться одинокими… Отныне и навсегда.