Морган почувствовал, как тело ее напряглось, и понял, что она снова что-то замышляет.

— Погодите, — предупредил он. — Даже не думайте об этом.

— Вот как? — поддразнила она. — Рейнджеры действительно убивают женщин или просто охотятся за премией?

— Вы знаете о премии?

— Разве не за ней вы проделали такой долгий путь? — рассердилась она, и золотисто-карие глаза потемнели от ярости. Теперь в них не было ни малейшей мягкости.

— У меня свои причины, не относящиеся к премии, — произнес он, неожиданно задетый ее укором, хотя испытываемая им боль заставляла его удивляться тому, что он не безразличен к мыслям этой чертовки. Какого дьявола теперь с ней делать? Он не может стоять так весь день, удерживая ее в «капкане» собственного тела.

Когда она стала вырываться, пытаясь освободиться, он ухватил обе ее кисти одной рукой и, сорвав со своей шеи платок, быстро связал ей руки за спиной и повернул ее так, что спина ее оказалась прижатой к его груди. В таком положении она не могла пнуть его, по крайней мере с достаточной силой.

— Куда он уехал? — осведомился Морган. Она молчала, но тело ее напряглось и казалось начиненным яростью, как динамит взрывом.

— Вы действительно хотите, чтобы он был убит, Лори? — спросил он, нарочно называя ее по имени, чтобы вывести из равновесия.

Ее спина задеревенела еще больше; тело женщины было настолько напряженным и выглядело таким хрупким, что Моргану казалось: она просто рассыплется на дюжину кусков, если он сделает резкое движение. Но ее молчание бесило его, а сопротивление давало ему понять, что он не стоит ни единого слова, ни единого взгляда.

Морган вздохнул: он знал, что ему придется нелегко. Всегда нелегко взять кого-то, когда поблизости родня, но ему еще никогда не приходилось сталкиваться с женщиной, которая, не задумываясь, оказывает сопротивление гораздо более крупному и лучше ее вооруженному мужчине. Он надеялся, что…

Черт, он не знал, на что надеяться. Он просто знал, что должен теперь сделать.