Она опустила голову еще ниже:

— Это скорее знак преданности и верности от вашей северной провинции, ваше величество.

— И к тому же очень красивый знак, леди. Я буду помнить об этом долго, — Легчайшим прикосновением руки он заставил ее подняться на ноги. — Верность вашего отца была незыблемой, и мне будет его недоставать. Он был моим другом.

— О чем свидетельствует его имя, — пробормотала Гвиневра.

— Де л’Ами, — сказал король, задумчиво улыбаясь. — Друг. И он был именно другом.

— Мой отец счел бы за честь услышать то, что вы говорите о нем. Его уход — источник острой боли для меня, но надежда следовать вашей воле смягчает горечь утраты, ваше величество. Я всегда к вашим услугам.

Темные глаза короля внимательно смотрели на ее склоненную голову:

— Я буду это помнить.

— Благодарю, милорд, — пробормотала Гвиневра.

Когда она подняла голову, в лице ее не было ни кровинки. Не было надежды испросить аудиенцию, потому что король уже скрылся в толпе.

Она попыталась было последовать за ним, но дорогу ей преградил Обри де Вер, один из ближайших советников короля, граф Оксфорд. Он был еще одним живым примером человека, постоянно переходившего из одного лагеря в другой. Их отцы вместе участвовали в крестовом походе, и у Гвин появилась крохотная искорка надежды, разгоревшаяся ярче, когда он нежно взял ее руки в свои и сжал их.

— Миледи, примите мои искренние соболезнования. Мне грустно было услышать о вашем отце…

— Милорд Оксфорд, — перебила она, сжимая кончики его пальцев. — Мне нужна королевская аудиенция. Сейчас нужна. Можете вы это устроить?

Он ответил ей пожатием:

— Конечно, миледи. Ранним утром. Сейчас я узнаю, каковы планы короля.

— Нет, мне нужно встретиться с ним наедине немедленно.

Гвиневра старалась пробиться к королю и вытягивала шею из-за мощного плеча Оксфорда. Но как она ни пыталась пройти мимо него, ничего не выходило. Сдвинься он хоть на дюйм, ей бы это удалось.