Их ждал острый салат из утки и малиновый соус. Приземистая женщина-чикано с сумкой размером с жилой автофургон стояла на автобусной остановке и щурилась от солнца. Где-то заработал и тут же замолчал шуруповерт. В небе резвились чайки, и пахло морем. Просто замечательно. Передо мной стояло четыре машины. Двое мексиканцев сидели в темно-синей «нове» 69-го года с отвратительным ржавым пятном на заднем левом крыле. Когда я проходил мимо, водитель пытался посмотреть на меня так же пронзительно-мрачно, как Чарльз Бронсон. Может, это ребята из налоговой инспекции?

Пьедмонт — чистый, двухэтажный U-образный дом с лепниной, садом перед входом и лестницей, ведущей на второй этаж. Каждая лестничная площадка украшена бамбуковыми щитами и банановыми деревьями, чтобы передать вдруг полюбившийся всеми колорит тропического леса. На бамбуковых щитах по два ряда медных почтовых ящиков, под каждым — большая корзина для журналов и посылок, а еще статуи пигмеев, держащих духовые ружья. Ящик Кимберли оказался четвертым слева в верхнем ряду. В корзине я заметил три каталога и пару бесплатных рекламных листовок, которые рассылают всем в городе. Куча почты. Наверное, она успела скопиться за четыре дня.

Я прошел через маленький дворик мимо очередных банановых деревьев. Квартира номер 4 находилась слева, в самом дальнем конце. Молодец Джанет. Я постучал, но ответа не последовало. Тогда я вернулся к квартире номер 1 с маленькой табличкой «УПРАВЛЯЮЩИЙ». Толстый мужчина, ужасно похожий на грушу, вышел из-за почтовых ящиков, начал подниматься по лестнице и тут увидел меня.

— Йо-Йо нет дома, — сказал он. — По вторникам у него занятия аэробикой.

— Йо-Йо — это управляющий?

Толстяк кивнул, немного подумал и добавил:

— Он вернется часов в пять или шесть. Но я и без него могу сказать, что свободных квартир нет.

— Может быть, мне позволят поставить здесь палатку.

Он некоторое время размышлял, затем до него дошло: