— Ага, это вы так пошутили.

— Вы знаете Кимберли Марш? — спросил я и уточнил: — Из четвертого номера.

— Четвертый номер, — повторил он и снова задумался. — Симпатичная блондиночка?

— Да.

Он пожал плечами.

— Попадалась на глаза. Как-то раз сказал ей «привет», и она мне сказала «привет», вот и все.

Я достал фотографию Морта.

— А этого парня вы с ней не видели?

Он искоса посмотрел на меня:

— Я вас не знаю, мистер Любопытный.

— Джонни Стаккато,

Он кивнул и уставился на фотографию, затем почесал плечо.

— Ну, я не знаю, — протянул он. — Вот те на!..

«Вот те на!..»

Я поблагодарил его и медленно пошел, пока не услышал, как наверху открылась, а потом закрылась дверь. Тогда я вернулся к номеру 4 и снова постучал, на случай если хозяйка была в душе и уже помылась. Никакого ответа. Я достал два маленьких «приспособления», которые всегда ношу в своем бумажнике, и открыл замок в квартиру Кимберли Марш.

— Мисс Марш?

А вдруг ее разморило после душа? Она прилегла, решив не открывать дверь. Или притаилась в глубине прихожей с ножом для колки льда, который предварительно обмакнула в крысиный яд?

Никакого ответа.

Я открыл дверь и вошел.

У одной стены стоял диван-кровать, перед ним — плетеный кофейный столик со стеклянным верхом и такое же плетеное кресло с откидывающейся спинкой у дальнего конца дивана. С этой точки в дверях я мог разглядеть гостиную и кухню с обеденным столом. Влево действительно уходил коротенький коридор. Над диваном висел постер в рамке, изображавший Джеймса Дина, бредущего под дождем. Джеймс Дин выглядел невероятно одиноким.

На кофейном столике стояла вазочка с дюжиной не первой свежести маргариток. К ней была прислонена бледно-лиловая карточка, на которой я прочитал: «Девушке, которая вернула меня к жизни. С любовью, Морт». Бумажные лепестки засыпали почти всю карточку.