— Какая глупость.

— Наверное.

— Мой папа представлял Эванса, — сказала она. — Я с ним даже встречалась один раз. Он был детективом и всегда носил с собой пистолет.

— Знаешь, если бы я носил с собой свой пистолет, меня бы тоже показали по телевизору.

— Ну, для этого еще нужно быть актером.

Я бы этого не сказал, глядя на большинство парней, которые мелькают на наших экранах.

— А в другой раз папа пристроил своего актера в сериал «Рыцарь дорог» и взял меня с собой на «Юниверсал», и там был сам Дэвид Хассельхофф,

— Хм.

— Вы найдете моего папу?

Что-то длинное, острое и холодное вонзилось мне в желудок и начало медленно подбираться к груди.

— А суп хорошо пахнет, — сказал я.

— Спорим, я знаю, где он, — заявила девочка.

Я кивнул.

— Хочешь супа?

А ты, частный сыщик, ты хочешь супа?

— Чашки для супа стоят в этом шкафу, — сказала Кэрри. — Голубые. Если я вам открою тайну, вы не скажете, что я ее выдала, ладно? Потому что никто, кроме меня и папы, этого не знает, а ему не понравится, что я проговорилась. Хорошо?

— Хорошо, — ответил я хрипло.

Она выбежала из кухни и через тридцать секунд вернулась с толстым зеленым альбомом для фотографий. Он был старым, с картонными обложками, черной бархатной бумагой, фотографии крепились маленькими уголками. На обложке было написано «Дом».

На первой странице я увидел поблекшие снимки некогда коричневого цвета, датированные июнем 1947 года. На них были изображены мужчина, женщина и ребенок. Морт. Взрослые лица менялись и исчезали, но лицо ребенка постепенно взрослело. Первые шаги Морта. Морт на велосипеде. Морт и тощая собака с высунутым длинным языком на бескрайнем пшеничном поле в Канзасе.

— Мама собрала этот альбом и подарила папе, когда они сюда переехали. Видите ли, снимки сделаны в Элвертоне, потому что мои мама и папа из Канзаса. Здесь есть фотографии бабушки и дедушки, и их дом, и папа, когда он учился в школе, и еще его собака, которую папа назвал Тедди, и девочка по имени Джолин Прайс, из-за которой мама все время дразнит папу. В общем, все такое.