Бормоча слова, которые бормотал Бранд, когда думал, что она не слышит, Изабелла принялась стряпать ужин.

Значит, он любит детей. Что ж, если он намерен заиметь собственных, ему придется изменить свои привычки. Это она знала точно, хотя бедная мама, смущаясь и краснея, рассказывала ей только о птичках и пчелках.

Интересно, каково это — иметь ребенка? Ребенка Бранда. От этой мысли у нее потеплело на душе. Однако она недолго задержалась в голове Изабеллы, которая сразу же ощутила образовавшуюся пустоту.

Изабелла пустила воду, и горячие капли попали ей на руку. Ох! Еще не хватало. Она поморщилась. Все дело в том, что дети, которых она родит, будут не от Бранда. По крайней мере, если он не решит наконец разделить с ней постель.

Изабелла со стуком поставила кастрюлю в раковину. О Господи! Если Бранд хочет детей, но не хочет их от нее, значит… Нет. Об этом нельзя даже думать. Надо в конце концов заставить его полюбить ее. Если этого не случится, она останется совсем одна в чужом городе. Нет, это невыносимо. Бранд был всем для нее… Ее жизнью… Ее опорой… Ее сердцем…

Изабелла выпрямилась.

— Я его заставляю, — заявила она шкафу. — Заставлю, заставлю. Я…

Дверь открылась, и она замолчала.

— С кем это ты говорила? — спросил Бранд, оглядывая кухню, словно ожидал найти здесь толпу гостей. — Уж не прячешь ли ты нашего друга Гари под кроватью?

— Говорила сама с собой.

Она искоса посмотрела на него. Он задал вопрос как бы из простого любопытства, словно присутствие Гари Роузбоя в их квартире его совсем не трогало.

Не трогает, так не трогает, решила Изабелла. Он не боится Гари. Совсем не боится. Все его мысли об ужине. Однако, подумав, что неплохо все-таки его проверить, Изабелла сказала: