Он издал короткий презрительный смешок.
— Никаких прав у тебя нет! Уж я-то знаю, зачем ты явилась! Стоило только помахать перед тобой деньгами, как ты тут же сменила тон! Зачем, ты думаешь, я послал тебе кредитную карточку? Я знал, что ты сразу прибежишь! — Он наклонился вперед, положив некогда сильную руку на полированную столешницу. — Только запомни: ты улетишь в Лондон первым же самолетом, если не станешь делать то, что я тебе прикажу! В точности! Уяснила?
Пристальный, тяжелый взгляд старика было нелегко выдержать, но Андреа не отвела глаз. Выходит, Тони был прав, пронеслось у нее в мозгу, деду что-то нужно от нее. Но что? Только зная, чего хочет сидящий перед ней старик, который по злой иронии судьбы является ее дедом, она сможет потребовать у него денег.
Спокойно, девочка, спокойно…
Она подняла брови.
— Так что я должна сделать в точности.
Старик грозно свел брови на переносице, услышав сарказм в ее голосе.
— Узнаешь… в свое время. — Он выставил вперед руку, не давая Андреа заговорить. — Все, хватит. Иди в свою комнату и приготовься к обеду. У нас будет гость. Ты не умеешь себя вести, что понятно при том воспитании, которое ты получила, так что скажу одно: поменьше выставляйся. Смотри не опозорь меня в моем собственном доме! А теперь иди!
Андреа развернулась и вышла. Путь до выхода показался ей бесконечным. Сердце тяжело билось.
Прислушиваясь к его стуку, Андреа поднялась наверх, в свою комнату, закрыла дверь и бессильно прислонилась к ней спиной. Вот, значит, какой у нее дедушка! Женщину, с которой у его сына был короткий, бурный роман, он выслал из страны, беременную, без копейки денег, и обрек на нищенскую жизнь вместе с собственной внучкой, существование которой вообще не захотел признать.
Она ничем не обязана этому человеку, ничем! Он не заслуживает ни уважения, ни какой-либо привязанности.
Тревожные мысли роились в голове Андреа. Чтобы успокоиться и убить время, она решила искупаться. Было так приятно погрузиться в ароматную воду, бойкие струи джакузи щекотали ее усталые ноги, снимая напряжение с мышц. Андреа с наслаждением вытянулась, укрытая до подбородка белой душистой пеной.