Она во все глаза смотрела на герцога, закутанного в плащ. Герцог, в свою очередь, оглядывался по сторонам, гадая, должно быть, туда ли он попал. Капли дождя стекали с полей черной шелковой шляпы и падали на щеки. Он бросил взгляд через плечо на карету, которая дожидалась его на улице. Харриет изучала его профиль. У него были тонкий, словно лезвие, нос и раздвоенный подбородок. Когда он повернул голову, то взгляд его глаз, голубовато-серых с металлическим отливом, пришпилил ее к полу.

«А он молод, — подумала она. — И похож на зверя».

Он сорвал с головы промокшую шляпу. Этот нетерпеливый жест, сопровождаемый раскатами грома, произвел неизгладимое впечатление на собравшихся.

— Это академия для юных леди, леди Лайонс? — спросил он требовательно.

Дворецкий передал мокрую шляпу одному из лакеев. Служанка метнулась принять плащ, но только тут сообразила, что все еще держит в руках поднос. Руки ее задрожали. Поднос опасно позвякивал. Харриет испугалась, что служанка вымажет ковер сандвичами с кресс-салатом прямо под ногами у герцога.

Он прошел в холл. От него пахнуло сырым холодом улицы и бешеной энергией. Харриет заметила, что на его нескромно густых ресницах блестят капли дождя.

— Так это не академия для юных леди, леди Лайонс?

Его голос, богатый, мелодичный, напомнил Харриет, что ее долг — обеспечить герцогу достойный прием, а не восторгаться ресницами его светлости. Он вез племянницу от самой англо-валлийской границы, чтобы определить в академию, и он не должен даже помыслить, что труды его были напрасны. Харриет намеревалась устроить ему достойную встречу.

— Ваша светлость, — начала она, присев в реверансе, — теперь мы называемся Скарфилдская академия для юных леди. И…