Он положил ладонь на аккуратно повязанный шейный платок, который, как поняла Харриет, приглядевшись внимательнее, вовсе не от природы был такого грязно-серого цвета.
— Вообще то это вы привели меня в этот дымящийся ад.
Забавно, но ей показалось, что там ему будет самое место.
— Ах, ваша светлость, вы, конечно же, правы. Это все моя вина: и огонь, и дым, и…
— Огонь разожгли до того, как мы вошли в комнату, — заметил он между делом. — Если кто и виноват, так это тот идиот, который забил камин газетами.
Гром и молния. Дождь барабанил по крыше. Некоторым силам природы бесполезно сопротивляться.
Харриет своими грязными уже перчатками стерла пепел с каминной полки. Что ж, если не считать ее платья, то кругом полный порядок. Герцог оставил шторы открытыми, и комнату осветила очередная вспышка молнии. Огонь, похоже, не тронул ни шелковые китайские обои, ни дорогие кресла, ни напольные часы времен королевы Анны.
Герцог, прикрыв глаза, прислонился к спинке красного дивана. Если не принимать во внимание резкий запах гари и пятна сажи на ее поясе и груди, ничто не выдавало недавнего пожара. Ничто не вызвало подозрений и у Шарлотты Боскасл, леди Примроуз Паулис и леди Далримпл, которые минутой позже привели в комнату племянницу герцога.
Глава 4
Я трепещу твоих лобзаний,
Но ты не бойся. Знай:
Я сам приму весь груз страданий,
Ты ж налегке ступай.
Гриффин с трудом мог припомнить, когда ему хотелось смеяться. Уж точно не в последние четырнадцать месяцев, что прошли со смерти брата.
Не было ему весело и во время долгой поездки в Лондон в сопровождении назойливой тетушки и болезненной племянницы, опекунство над которой он унаследовал вместе с титулом. Такого наследства он совсем не желал. Предполагалось, что в академии дочку его брата излечат от тоски и познакомят с полным ярких красок миром. И в ее же интересах он надеялся, что это чудо свершится.