Также предполагалось, что он найдет себе здесь жену. Воистину чудом будет, если момент этот как можно быстрее окажется в прошлом. До смерти Лайама Гриффин вел замечательную жизнь. Он, как и подобает отпрыску дворянского рода, отслужил в кавалерии и по возвращении домой, в фамильный замок, намеревался посвятить себя любимому занятию — ничегонеделанию. Лайам должен был унаследовать герцогский титул, и Гриффина это абсолютно устраивало.

Гриф вовсе не хотел становиться пэром и брать на себя все те обязательства, которые возлагали на человека титул и должность. Вот брат его, тот, напротив, с радостью исполнял обязанности лорда, возложенные на него: день и ночь разъезжал по владениям, чтобы подданные, зависящие от щедрости своих господ не одно столетие, были уверены в завтрашнем дне.

Мечтам юноши не суждено было сбыться. Заботы, лежащие на плечах герцога Гленморгана, заставляли оставить пороки молодости и остепениться.

Он противился этому, как мог.

После смерти отца посредники от имени Лайама заключили неофициальный брачный договор с одной из лондонских леди. Во время семейного отдыха в Италии Лайам встретился с ней. О ее красоте, как и о ее состоянии, ходили легенды. И все же по возвращении домой Лайам игнорировал поток писем от представителей ее семьи, которые настаивали на том, чтобы молодой герцог объявил о своих намерениях.

Гриффин думал, что все это игра. Лайам всегда жил, словно тасовал колоду карт. Почему они должны были остепениться? Почему он должен был верить слухам деревенских олухов о том, что сердцем Лайама завладела другая женщина?

Ответ пришел ранним апрельским утром своими ногами, когда на разводном мосту стража обнаружила девочку лет семи с черными волосами и ярко-синими, почти фиолетовыми глазами. Все, что удалось узнать от нее, это ее имя — Эдлин — и еще то, что мать отправила ее жить к отцу, который был герцогом. Более ничего о себе она сказать не могла либо не желала.