– Воров, Стюарт.

– К чему ты клонишь?

Филипп знал, что в следующие несколько минут ему предстоит хорошая головомойка, но большую часть жизни он привык рисковать своим будущим, своей шеей, рисковать всем, и обычно судьба его решалась в считанные минуты. В прошлом он был вором, притом выдающимся, блестящим вором и долгое время водил за нос капитана Стюарта и ему подобных, заставляя их гоняться за ним по всему миру. Но потом Филипп Чемберлен сделал поворот на сто восемьдесят градусов и стал работать на Спенсера и Интерпол, а не против них.

Это касается бизнеса, напомнил себе Филипп, хотя то, что он собирался предложить, касалось не только дела, которым он теперь занимался, но и его личных чувств.

– Давайте предположим, чисто гипотетически, что я знаю одного очень умного и ловкого вора, ухитрявшегося целых десять лет держать Интерпол в напряжении. Теперь этот человек решил отойти отдел и предложить вам свои услуги в обмен на снисхождение.

– Ты говоришь о Тени?

Филипп тщательно стряхнул крошки сандвича с кончиков пальцев. Он был аккуратным и по привычке, и в силу необходимости.

– Гипотетически.

Тень… Спенсер забыл и о своем насморке, и о том, что самолет приземлился с опозданием. Вор по прозвищу Тень, которого он никогда не видел и не знал в лицо, ухитрился украсть драгоценностей на миллионы долларов. В течение десяти лет Спенсер выслеживал этого вора, бежал по его следу и, казалось, должен был вот-вот нагнать его, но снова и снова упускал.

В последние восемнадцать месяцев Интерпол удесятерил свои усилия, пустив одного вора по следу другого. Преследователем был Филипп Чемберлен, единственный человек, подвиги которого превосходили все то, что сотворил Тень, насколько Спенсер мог судить об этом.

– Ты, черт бы тебя побрал, знаешь, кто этот вор и где его найти? – с внезапной яростью заорал сыщик. – Десять лет! Десять лет мы за ним охотимся. И, черт возьми, много месяцев платили тебе за его поиски, а ты водишь нас за нос, зная его имя и местонахождение!