– Возможно, и знаю, – Филипп распрямил свои длинные артистичные пальцы. – А возможно, и нет.

– У меня есть огромное желание посадить тебя в камеру, а ключи от нее бросить в Темзу.

– Но вы этого не сделаете, потому что для вас я вроде сына. – Откинувшись на спинку стула, Филипп продолжил: – То, что я предлагаю на этот раз, ничем не отличается от сделки, которую мы заключили полтора года назад. Тогда вы прекрасно понимали: для того чтобы поймать выдающегося преступника, по его следу нужно пустить выдающегося охотника.

– Назови мне имя этого человека, опиши его внешность. Факты, мне нужны только факты.

– Вы десять лет гонялись за ним и так ничего и не узнали. Если я выйду сейчас из комнаты, вы так и останетесь ни с чем.

– Ну уж тебя я достану! – решительно произнес Спенсер. – Думаю, тюрьма придется тебе не по вкусу. Ты ведь так любишь комфорт!

Филипп прищурил глаза. Он решил, что Спенсер блефует.

– Вы мне угрожаете? Забыли, что, когда я решил вам помогать, вы обещали мне свободу?

– Но сейчас ты хочешь все переиграть. Ты нарушил наш уговор. Назови мне имя, Филипп, и позволь заниматься своей работой.

– Вам не хватает широты мысли, Стюарт. Вот почему вы смогли найти только часть украденных бриллиантов. Мне же повезло гораздо больше. Если вы посадите Тень в тюрьму, у вас будет всего лишь вор в тюрьме. Вы и в самом деле воображаете, что получите хоть часть из того, что было похищено Тенью за последние десять лет?

– Это вопрос правосудия.

– Да.

Теперь тон Филиппа изменился, и впервые за все время их беседы Спенсер заметил, что тот опустил глаза. Но причиной тому, конечно, было не смущение. Спенсер слишком хорошо знал Филиппа, чтобы предположить хоть на минуту, что тот способен смутиться.

– Это вопрос правосудия, и мы как раз к этому подходим.

Филипп снова поднялся с места: он был слишком подвижен, чтобы сидеть.