Никогда еще Элен не радовалась до такой степени приветливому свету в окнах своего дома. Но чувство облегчения продлилось недолго. Открыв дверцу машины и бросив взгляд на лежащую на ее коленях голову баронета, Дик недовольно выругался.

– Смотрите, как бы тебе не оказаться в такой же заварухе, в какую попала и твоя сестра, девочка, – пробормотал он.

Пытаясь показать, что она думает о столь нелепом предположении, Элен холодно взглянула на него.

– Я остановила кровотечение, но, чтобы не было воспаления, нужно тщательно продезинфицировать и перевязать рану. Можешь положить его в бывшей папиной комнате.

Недовольно пробурчав что-то, Дик схватил баронета и взвалил его себе на спину.

– Поосторожнее! – не могла не сделать замечание Элен: полученный в ответ взгляд заставил ее пожалеть о своих словах.

Решив не обращать внимания на поведение шофера, она вылезла из машины и заторопилась к входной двери. Если им удастся уложить баронета в кровать, не потревожив Мэри, Элен сможет обработать его рану, отдохнуть сама и объясниться с сестрой на следующее утро. Но, похоже, в эту ночь ее упорно преследовала неудача: стоило открыть дверь, как с верхней площадки лестницы раздался дрожащий голос:

– Элен, это ты?

– Да, я. Возвращайся в постель, дорогая.

– Что ты там делаешь в такой час? И Дик тоже с тобой?

Взглянув вверх, Элен увидела спускающуюся по лестнице Мэри со свечой в руке, навстречу которой шел с трудом тащащий баронета Дик.

– Возвращайся в постель, Мэри, – приказала Элен, зная, что это бесполезно: сила воли сестры, когда та желала ее проявить, была не менее сильной, чем у всех остальных Литтлтонов.

– Что у тебя там такое, Дик? Боже, да ведь это мужчина! Кто он такой?

Дик, совсем выдохшийся под тяжестью тела, с трудом преодолел оставшиеся несколько ступенек.