Чувствовала она себя при этом неловко. В своем малодушии Изабель старалась сделать вид, что изучает товары в ближайшем ларьке со сластями, или же садилась на свободную скамейку со скучающим видом уставшего за день человека. Ей почему-то было стыдно прилюдно обнаружить свой интерес к музыканту. Изабель презирала себя за это, но ничего не могла с этим поделать.

Сегодня ей повезло: скамейка, которая стояла почти рядом с музыкантом, была свободна. Изабель вынула из сумочки заранее припасенную книжку, которую читала вот уже полгода, и уселась на скамью.

Музыкант пел лирическую песню. Изабель давно заметила, что в его творчестве нет ноток страдания или тоски. Даже несчастная любовь в его песнях воспевалась как самое прекрасное чувство на свете. От музыки и слов веяло романтикой и оптимизмом. Изабель слушала и обретала душевное спокойствие и веру в то, что все будет хорошо. Сегодня она как никогда нуждалась в незримой поддержке музыканта.

Она просидела дольше, чем рассчитывала, и, взглянув на часы, обнаружила, что опаздывает. Правда, так и не смогла уйти, не дослушав песню.

Ладно, через пару дней вернусь сюда опять, подумала Изабель. Приходить каждый день, как бы ей этого ни хотелось, она тоже стеснялась. Кстати, она никогда не бросала денег в бейсболку музыканта – из подсознательного страха, что ее присутствие будет замечено.

Изабель чувствовала себя обновленной, когда ступила на порог бара. В этот час посетителей еще не было. От Изабель требовалось прийти пораньше, для того чтобы навести в баре порядок. Впрочем, особого ералаша здесь никогда не наблюдалось, так как Изабель и две другие официантки, работавшие вместе с ней, никогда не уходили, не убрав мусор, оставленный посетителями, не протерев столики и не подметя пол.