– Ваш отец, должно быть, Эзра Маккиннон, лесоруб, которого я нанял на прошлой неделе в Сиэтле. Я прав?

Рэйчел почувствовала болезненный ком в горле, вспомнив, что от этого человека зависели средства к существованию – и ее, и ее отца.

– Да,– призналась она.

Он вытащил из нагрудного кармана пиджака маленькую книжку в кожаном переплете и что-то размашисто написал на первой странице. Рэйчел с трудом сдержала желание вытянуть шею, чтобы прочесть написанное, и огорченно вздохнула.

– Вы уволите моего отца? – спросила она после неловкой болезненной паузы.

Мистер Уилкс великодушно улыбнулся:

– Конечно нет, мисс Маккиннон. Поступить так было бы низко, не правда ли?

Рэйчел попыталась придумать какой-нибудь дипломатичный и достойный ответ, но смогла выдавить только «спасибо».

И опять она ощутила на себе его дерзкий взгляд.

– Забудь об этом, ежик,– сказал он. И, стремительно прошагав по усыпанному опилками полу, мистер Джонас Уилкс вышел из шатра.

В тот же момент сидевшие в оцепенении жители палаточного городка осмелились вздохнуть свободно.

Первой к Рэйчел подошла худая женщина с широко открытыми испуганными глазами. На ее узком, измученном заботами лице читалось удивление, смешанное с уважением и немалой долей восхищения.

– Вы ударили Джонаса Уилкса! – выдохнула она. Рэйчел вся сжалась, хотя втайне ей нравилось быть в центре внимания.

– Он сам на это напросился, – ответила она с оттенком бравады.

Веселый бесстрашный смех, уже слышанный Рэйчел, заглушил взбудораженные голоса, и она увидела, что смеялась стоящая неподалеку стройная молодая индианка. У нее была чудесная смуглая кожа, на голове – украшенная бисером повязка, и она была одета в длинную рубашку из оленьей кожи, отделанную бахромой.

– Я надеюсь, что боги любят тебя, Фиалковые Глаза, – сказала индианка, откинув за плечо свои длинные и блестящие черные волосы. – Тебе потребуется их помощь.