Торри прикрыла глаза и покачнулась. Джон подхватил ее на руки, уложил на кушетку и сел рядом.

— Должен предупредить тебя, — пробормотал он, одергивая платье на ее коленях, которые она тут же инстинктивно сжала, — что довольно трудно сопротивляться мужчине... у которого нежные руки и масса времени.

Их взгляды встретились, и Торренс с ужасом почувствовала, как в предвкушении его прикосновений у нее загорелись щеки и по коже пробежали мурашки. Она приоткрыла губы, а на шее предательски затрепетала голубая жилка.

Джон, прищурившись, смотрел на нее, и постепенно на его лице появилось жесткое, суровое выражение. Торри съежилась, как цветок под внезапно налетевшим холодным ветром, поняв, что невольно выдала себя.

— К несчастью, у меня сегодня мало времени, так что ты в полной безопасности. И не делай такое трагическое лицо.

У нее вырвался стон не то отчаяния, не то разочарования.

Господи, существует ли что-нибудь, способное поколебать его самоуверенность?

— Ты что-то хотела спросить?

— Нет, за исключением того, каковы наши дальнейшие планы.

— Мы можем это обсудить.

Торренс села на кушетке, оправила платье и отбросила упавшие на лицо волосы.

— Не представляю, как мы сообщим новость моим родителям.

— Мы сделаем это потом, когда будут подписаны все бумаги.

— И когда это будет?

— Время еще есть, — пожал плечами Джон. — Контракты на то и существуют, чтобы составлять их тщательно, продумывая каждую мелочь. Можно будет устроить прием по поводу слияния компаний. Там мы и продемонстрируем наш... взаимный интерес.

— Начнем подготавливать публику, — хрипло сказала она.

— Можно назвать это и так.

— Хорошо. Извини... Я очень устала.

— Конечно. — Он поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. — У нас впереди целая жизнь. Приятных сновидений, Торри. — И вышел, небрежно перебросив через руку пиджак.