Немец, ненавидел он все русское. Императрица Анна Иоанновна, дочь русского царя и русской боярыни, полностью подчинялась ему. Порядки в стране царили страшные, уныние было чуть ли не всеобщим. Куда ни кинь взгляд — всюду немцы. А при дворе — веселье, но веселье жуткое. Карлицы и карлы, шуты, приживалки, бабки-кликуши — любимое развлечение императрицы. Будто попал во времена оные, древние, когда такие развлечения были в ходу. А уж шутовская свадьба в Ледяном доме… Иван помнил, как тайком они переговаривались с приятелями о несчастном Голицыне, возведенном в шутовское достоинство императрицей, о его бедной жене-итальянке, сгинувшей, будто и не было ее. Да и тайком переговариваться было опасно. Как бы кто не донес…

А наследники! Принц Антон-Ульрих, бледное ничтожество, о нем иначе и не говорили у них в полку. Принцесса Анна Леопольдовна, совершеннейшая немка по виду, хотя императрице родная племянница. И Бирон, всюду только он. Все они подчинялись ему.

Иван потряс головой, чтобы развеять это наваждение.

— А вот вы ничего о себе не рассказываете, Александр Николаевич, — вдруг сказал он. — Но верно делаете! Кому нынче доверишься?..

— Да мне рассказывать нечего, — желая казаться безразличной произнесла Любава.

— Ладно! Не бойтесь, расспрашивать я не стану, — заверил ее Боратынский.

А рассказать, пожалуй, было что. Вот бы удивился Иван Боратынский, когда бы узнал, с кем едет он в Петербург! Он и не догадывался, что под личиною недоросля Багрова кроется девица. Слишком уж ловко сидел недоросль верхом, слишком хорошо фехтовал. Они даже как-то для развлечения решили сойтись на шпагах, так силы были равны! И мысли, и подозрения не закрадывались в голову Боратынского. Только одна странность случилась с ними в дороге. На их пути как-то встретился мужской монастырь, и Иван предложил проситься туда заночевать. Попутчик его решительно отказался от такого плана и заявил, что предпочитает ночевать на свободе, вне всяческих стен.