— Понимаю. Заодно можно и про племянника узнать. А то когда еще оказии ждать… Чем обязан-то? Я ведь ясно вам сказал, Джонни вы не получите.

Она опять усмехнулась и плавно вплыла в прихожую.

— И вы полагали, что я на этом успокоюсь? Заплачу в подушку, скажу «ну нет так нет»… улечу во Францию?

— Скажем так: я полагал, что вы умнее. Я ведь запросто могу банально выставить вас за дверь. Конечно, вы наймете свору адвокатов, будете бомбардировать меня повестками в суд, но ведь это не значит, что я должен впускать вас в свою квартиру?

— Вы меня плохо знаете, в этом все дело. Я никогда не отступаю. И всегда получаю то, чего добиваюсь. Выгоните вы меня, не выгоните — особой разницы нет. Жанно уедет со мной.

— Мне жаль прерывать вашу беспроигрышную серию, но на этот раз вряд ли. Джонни — гражданин США.

— Я так не думаю. Врач, засвидетельствовавший беременность Жанет, жил во Франции. Сама Жанет гражданство не меняла. Ее сын в одинаковой степени гражданин и США, и Франции.

БА-БАХ!!!

Единственное, что несколько примирило Филипа с действительностью, так это то, что Шарлотта Артуа тоже испугалась и явственно подпрыгнула. Звук и в самом деле очень напоминал взрыв. Джонни восторженно заверещал из ванной:

— Это бонба, Фил?!

Филип облился холодным потом. Он совершенно забыл, что малыш до сих пор сидит в воде. Он мог захлеб…

— Мистер Марч! Ребенок один, в ванне, без присмотра?! И что это за грохот, черт возьми?

Филип заглянул в кухню и философски заключил:

— Яйца.

— Что?!

— Яйца. Куриные, высший сорт. Я их варил в мешочек, а они… взорвались.

— Не понимаю…

— Ну где вам. Не думаю, что графы Артуа когда-нибудь задумывались над вопросом, что первично, курица или яйцо.

Шарлотта решительно шагнула в кухню и выключила конфорку под многострадальной кастрюлькой, после чего с интересом заглянула в нее, подняла взгляд к потолку… Филип украдкой посмотрел туда же.