В тот страшный вечер Тревор и Жанет отправились в гости к друзьям. Джонни было решено не брать, оставить дома с няней. В девять вечера негодующая няня уложила мальчика спать и ушла, бормоча себе под нос, что таких беспечных родителей нужно лишать родительских прав и что она лично не собирается сидеть здесь всю ночь, у нее и свои дела есть… Уже ближе к полуночи ей позвонили из полиции и сообщили о случившемся, и она помчалась обратно, потому что в глубине души была неплохой женщиной, просто немного вредной. В квартире Марчей ее встретили полицейские, зареванный Джонни и разъяренный молодой человек, очень похожий на Тревора Марча. Этот молодой человек сказал ей такое… такое… Одним словом, подобные выражения недопустимы! Даже в сложившейся ситуации.

Няня была педантичным человеком старой закалки и считала, что порок следует искоренять беспощадно. Через неделю после похорон четы Марч она подала в суд на мистера Филипа Марча — за оскорбление чести и достоинства и нанесение морального ущерба.

Если честно, Филип плохо помнил те дни. Главным был Джонни — без конца плачущий, перепуганный маленький мальчик, разом потерявший и отца, и мать. На всем белом свете у него остался только один близкий человек — Фил, его дядя Филип.

Разумеется, департамент опеки собирался отправить Джонни в приют. Разумеется, Филип это не позволил. Он заставил себя собраться, он подключил юристов собственной фирмы — и вскоре стал официальным опекуном малыша Джонни.

А еще через неделю — Филип в это время сидел дома, взяв отгулы на работе — грянул гром.

Проще говоря, его уволили. Основная формулировка — использование активов фирмы в личных целях. Это про юристов, которых Филип отвлекал от основных обязанностей, пользуясь своим служебным положением. Была и еще одна причина, негласная: никому не нужен топ-менеджер, воспитывающий маленького ребенка в одиночку и не желающий пользоваться даже услугами детского сада.