– Так.

– По отсутствию мизинца на левой ноге, так?

– Да.

– А Саня потому и звался четырехпалым, что по детской глупости подставился пьяному придурку именно этим местом: пятым маленьким пальчиком на нижней левой конечности. – Васька довольно откинулся на спинку кресла и, вернувшись в привычную оболочку, сонно моргнул. – Я не верю в такие совпадения. Считаю, что эта родня – сгоревший дедок с исчезнувшей внучкой – что-то наворотили и срочно заметают следы. Я ведь кое-где порылся: не живет Аполлинария Викторовна Нежина в Майске и не жила никогда. Она вообще, – с ухмылкой прочертил в воздухе ноль, – весьма интересная особа: вроде бы есть, а вроде и нет – тыняновский подпоручик Киже, помните такого?

– В наше время не часто встретишь знатока русской литературы, – заметил Лебедев, – особенно в подобном захолустье.

– Вот здесь-то как раз и встретишь скорее всего. – Невозмутимый провинциал поднялся из кресла. – Приятно было поработать на интеллигентного человека из столицы, – в полуприкрытых сонных глазах ничего невозможно прочесть, – а то у нас тут сплошные урыльники. Всего хорошего, – церемонно поклонился и направился к двери – ходячее ассорти показного безразличия, наблюдательности, жесткости, напускной безобидности и тщательно скрываемого интереса ко всему, что творится вокруг.

Андрей Ильич принял решение.

Глава 5

«Осень, 2001 год.

...Фирма «Ясон» занималась антиквариатом. В штате числились трое: секретарь, водительэкспедитор, бухгалтер. Последняя выступала в двух ипостасях: супруги владельца и контролера деньжат. Деньги в «Ясоне» любили пылко, беззаветно, лаская родной синоним иноземного «баксы» всевозможными приятными суффиксами: денежки да деньжатки казались доступнее других обозначений звонкой монеты.