Любовно и бережно протирала кусочком белой фланели столешницу, которой касались властные руки, опускалась на колени и нежно проводила мягкой тканью по точеным ножкам, умильно обмахивала лоскутком компьютерный экран, внимательно проверяла отрывной календарь, приводя в соответствие нужную дату, с особым рвением точила карандаши. Вера Федоровна непонятно каким чутьем мгновенно распознала тайную слабость безгрешного шефа к простым карандашам и здесь попала в десятку. Эти неказистые деревянные палочки, начиненные графитом, полюбились Лебедеву с соплей, с того дня, когда пятилетний Андрюша откопал во дворе карандашный огрызок со стертым наполовину ластиковым концом и гордо показал родителям бесценную находку. Мать тут же отобрала сыновью добычу, безжалостно выбросила в помойное ведро.

– Нельзя подбирать на улице всякую дрянь, тем более – приносить в дом, – строго выговаривала она ребенку, намыливая исчерканные ладошки. – Три мылом как следует, не то будут болячки.

Болячек в жизни Андрея оказалось немало, но ни одну из них не принес карандаш. Напротив, первая находка с бесславной кончиной родила привычку поступать вопреки, не доверяться другим, особенно близким, воспитала умение ждать. Последнее реализовало себя в ту минуту, когда отец подарил сыну целую коробку цветных карандашей, уложенных в два ряда друг над другом.

– Малюй от души, Андрюха, – улыбался отец, вручая подарок. – А вырастешь, прежде чем что-то сказать, всегда думай, но лучше ничего не говори, просто записывай мысли карандашом. Карандаш с резинкой легко заметают следы.

– Как? – не понял счастливый пятилетка, крепко прижимая сокровище к груди.

– Вырастешь – поймешь, – ухмыльнулся отец.

Понимание отцовских слов пришло гораздо позже, спустя семь лет, в тот день, когда старший Лебедев признался жене, что давно любит другую, собрал чемодан и ушел, оставив сына с матерью и внезапным осознанием непрочности мира...

В открывшуюся дверь протиснулась девица с подносом на вытянутых руках. Мельхиоровый кофейник, фарфоровые чашка с блюдцем, вазочка с печеньем, подсушенный хлеб в плетеной корзинке, розовеет семга, желтеет сыр, и над всем – высунутый от усердия кончик языка. Секретарша просеменила к президентской персоне, опустила перед важным носом поднос, протянула правую руку к плетенке.