– Обманувшие доверие.

– То-то! Ну так что, жаждешь меня повидать?

– Танюха... – замялся занятый абонент.

– Не продолжай, я понятливая, пока.

– Эй, Лебедева, подожди! Ты звонишь, между прочим, деловому человеку, не даешь и секунды подумать.

– Думай, а жизнь пусть проходит мимо.

Андрей Ильич посмотрел на часы.

– Сейчас семь, в девять устроит?

– Вполне.

– Тогда встретимся на Тверской, напротив телеграфа. Помнишь наше место?

– А то!

...В первую минуту он ее не узнал. В двух шагах от перекрестка Тверской и Камергерского переулка, лениво постукивая пальцами по парапету подземного перехода, стояла блондинка. Несмотря на невысокий рост, она заметно выделялась среди вечно спешащих куда-то прохожих. Пышные волосы, открывающие загорелую шею, королевский поворот головы, высокомерно вздернутый нос, яркий чувственный рот, стройная фигура в лайковом пальто – элегантная, красивая, недоступная. Неужели та самая Танька, с которой они до изнеможения целовались тем комариным летом? В стройотряде, сколоченном из студентов Первого меда, ходила шутка, что Лебедевы – готовая семейная пара, невесте и фамилию не надо менять.

– Танюха, да тебя не узнать! Что ты с собой сделала, признавайся?

– Тайна сия велика есть, – заважничала первая любовь.

– Лебедева, ты просто красавица!

– Ага, – скромно подтвердила она, – мне так все говорят. Только я не Лебедева нынче, но госпожа Хаммер, сечешь?

– А миссис Хаммер фигуру блюдет или может позволить себе поздний ужин?

– Сегодня, Лебедев, пожалуй, можно расслабиться.

В ресторане Андрей с удовольствием рассматривал свалившуюся с небес однокурсницу, двадцать лет назад возбуждавшую до хмеля помешанного на науках глупца. То было прекрасное время, когда все по колено, в карманах гуляет ветер, в крови – гормоны, а в голове – идеи, способные перевернуть мир. Первая страсть оказалась короткой, но память о ней осталась. Сейчас эта память подогревалась «Божоле», смеющимися глазами напротив и настроением, с которого вдруг потянуло на ласку.