Ева бросала на него разъяренные взгляды. Подумать только! Отцу следовало бы вызвать на дуэль и застрелить Маркуса Фицалана, обесчестившего и унизившего его дочь! Вместо этого он легкомысленно устраивает ее брак с человеком, чуть ли не погубившим ее.

— Я никогда не соглашусь на это! — гневно воскликнула она, теряя контроль над собой. — О чем думал отец, выставляя это условие? И почему он меня не предупредил?

— Быть может, просто не успел, — вмешался Соумс. — Погиб-то он внезапно.

— Так вот, я сразу заявляю, что никогда и ни за что не приму этого условия.

Маркус приблизился к столу.

— Может, тебе стоит подумать? — спросил Соумс.

— Никогда! Какая дикость! Просто не верится, что отец хотел выдать меня замуж на таких условиях! Знаю, порою я доставляла ему много хлопот, но его поступок говорит о том, что болезнь поразила не только его тело, но и мозг. Или… или это был какой-то хитрый трюк с его стороны.

— Вот уж нет! — ледяным тоном парировал Маркус. — Ваш отец ни безумцем, ни хитрецом не был. Вы к нему несправедливы. Он был сама порядочность. Редкостный добряк, который думал прежде всего о других, о себе же — в последнюю очередь.

Маркус был прав. Ева пожалела, что заподозрила отца в хитрости, но Фицалан не вправе делать ей выговоры.

— Кому-кому, а уж вам-то это хорошо известно, не так ли, мистер Фицалан? — съехидничала Ева. — Вы с отцом часто и подолгу бывали вместе, так не входило ли в ваши намерения накрутить его так, чтобы аренду на шахту «Этвуд» он снова передал вам? В конце концов, ни для кого не секрет, что вы спите и видите, как бы снова ее заполучить.

Лицо Маркуса потемнело, глаза засверкали, Ева видела, что он еле сдерживается.

— Ошибаетесь, мисс Сомервилль. Смею вас заверить, что добиваться желаемого с помощью лести или обмана не в моем характере. Я относился к вашему отцу с величайшим уважением. Мы были близкими друзьями, я хотел, чтобы он прожил еще много лет, и надеялся на это. При иных обстоятельствах и будь вы мужчиной, я бы заставил вас раскаяться в ваших словах.